Где-то я прочитал мысль: путешествовать нужно хотя бы для того, чтобы, вернувшись домой, понять, что не так с местом, в котором ты живёшь.
Не помню автора и не ручаюсь за точность формулировки. Но сама мысль мне запомнилась.
Путешествия вообще странно работают. Ты едешь смотреть другую страну, читать её историю, пробовать еду, ходить по улицам. А возвращаешься с вопросами к собственной стране.
Эта статья как раз из таких вопросов. В ней нет одного большого исследования. Есть несколько наблюдений из Японии, Китая, Узбекистана, Турции и России, которые постепенно связались у меня в одну цепочку умозаключений.
Вернуться и увидеть
Когда я путешествовал по Японии и Китаю, меня поразило не только количество людей. Я начал думать о том, как плотность населения влияет на отношение человека к своему месту в обществе и к работе.
В Японии по предварительным итогам переписи 2025 года живёт около 123 миллионов человек. Территория страны — примерно 378 тысяч квадратных километров. Для сравнения: Тюменская область вместе с автономными округами занимает около 1,46 миллиона квадратных километров.
То есть Япония почти в четыре раза меньше одной Тюменской области, а людей в ней живёт лишь немногим меньше, чем во всей России.
В Китае на конец 2025 года жило около 1,405 миллиарда человек.
Конечно, нельзя взять две цифры и вывести из них национальный характер. Было бы слишком просто сказать: много людей — поэтому везде порядок и все держатся за работу. На это влияют культура, история, законы, устройство компаний, уровень доходов и десятки других причин.
Но конкуренцию количество людей всё-таки меняет.
Когда на одно рабочее место претендует много кандидатов, человек понимает цену своей работы. Потерять её — не значит через два дня найти такую же. Работодатель при этом может выбирать и требовать соблюдения стандарта.
Я не утверждаю, что это единственная причина того порядка, который я увидел. Это моё умозаключение, которое появилось в путешествии.
Почему я обратил внимание на такси
В Японии и Китае я несколько раз ловил себя на одной простой мысли: водитель такси находится на работе.
Он одет по форме. Машина приведена к понятному стандарту. Сервис собран. У тебя не возникает ощущения, что человек случайно оказался за рулём и согласился подвезти тебя в свободное время.
Похожее отношение к работе я замечал в Турции и Узбекистане. В Турции на конец 2025 года жили 86,1 миллиона человек. Её территория — около 784 тысяч квадратных километров, то есть Тюменская область вместе с автономными округами больше Турции примерно в 1,9 раза.
В Узбекистане на 1 января 2026 года жили 38,2 миллиона человек. Площадь страны — около 449 тысяч квадратных километров. Тюменская область больше Узбекистана примерно в 3,3 раза.
Понятно, что и там бывают разные люди, плохие машины и слабый сервис. Я не проводил исследование и не проверял тысячи поездок. Я говорю о своём впечатлении путешественника.
Но по возвращении в Россию разница начинает бросаться в глаза.
Ты садишься в такси и не знаешь, что получишь. Один водитель приезжает на чистой машине, здоровается и спокойно выполняет заказ. Другой разговаривает так, будто делает тебе одолжение. В салоне могут быть запахи, музыка, разговоры и свои правила. Просьба клиента иногда воспринимается почти как вторжение в личное пространство.
Почему?
Мне кажется, потому что у нас многие не приходят работать в такси как в компанию. Они подключаются к платформе, чтобы сегодня заработать. У них нет формы, начальника, коллектива и ощущения, что они строят карьеру в конкретном таксопарке. Рейтинг и алгоритм частично заменяют управление, но не создают принадлежность к компании.
Человек работает на себя. Клиента ему даёт система, но собой он считает обязанным прежде всего самому себе.
Отсюда и ощущение одолжения.
Дело не в том, что люди испортились
Здесь легко перейти к привычному разговору о том, что в России никто не хочет работать. Я так не думаю.
Люди ведут себя рационально. Если человек уверен, что после увольнения быстро найдёт другое место, он меньше боится потерять нынешнее. Если работодателю некем закрыть смену, он снижает требования и берёт не лучшего кандидата, а того, кто доступен сейчас.
Иногда человек попадает на должность раньше, чем становится к ней готов. Не потому, что он всех перехитрил, а потому, что выбирать было не из кого.
У нас действительно мало людей для такой огромной территории и количества задач. По данным Банка России, в конце 2024 года нехватку сотрудников испытывали 69% опрошенных предприятий. Особенно остро не хватало людей в промышленности, торговле, медицине, туризме и логистике. Компании искали рабочих, водителей, продавцов, кассиров и курьеров.
И вот здесь мои наблюдения из поездок соединились с российской реальностью.
Мы гордимся размером страны, её ресурсами и возможностями. Но любую территорию нужно обслуживать. Ресурсы нужно добывать и перевозить. Дома — строить. Технику — ремонтировать. Улицы — убирать. Людей — возить.
При этом многие хотят стать руководителями, работать в офисе или занять какую-нибудь большую должность. Желание расти совершенно нормально. Ненормально рассчитывать, что на каждую тяжёлую, простую и повторяющуюся операцию у нас всегда найдётся лишний человек.
Не найдётся.
Можно привлекать работников из других стран. И мы это делаем. Но бесконечно решать нехватку людей только новыми людьми — слабая стратегия.
И тут появляются роботы
Вот так я пришёл к мысли о роботизации. Не от новостей про искусственный интеллект и не от красивых промышленных выставок.
От обычной поездки в такси.
Если людей мало, а качество услуги слишком зависит от конкретного исполнителя, почему часть работы не передать машине?
Я бы с удовольствием сел в беспилотное такси, если оно безопасно, чисто и предсказуемо выполняет заказ. Робот не решит, что делает мне одолжение. Не будет спорить о маршруте и рассказывать, насколько ему невыгодна эта поездка.
Робот тоже может сломаться или ошибиться. Но его ошибка становится инженерной задачей. Её можно зафиксировать, разобрать и исправить сразу для всего парка машин.
Робот даёт повторяемый стандарт.
Для России это важно не только в такси. Производство, склады, стройка, коммунальное хозяйство, доставка, сельское хозяйство, добыча и дальние перевозки — везде есть операции, которые машина может выполнять стабильнее человека.
Не потому, что человек плохой.
Потому что человек у нас дефицитный.
При этом мы не начинаем с нуля. Яндекс испытывает роботакси с 2018 года, запускал публичные поездки в Иннополисе и Москве, а к концу 2026 года планирует вывести на московские улицы 200 машин. В США и Китае масштаб уже другой: Waymo сообщает о полностью автономных поездках в американских городах, а китайский Apollo Go к февралю 2026 года выполнил более 20 миллионов поездок.
Роботизация не решит все наши проблемы. Но она выглядит логичным ответом страны, у которой огромная территория, много работы и мало людей.
Где в этой гонке Россия
И вот здесь цепочка моих умозаключений приводит уже к менее приятному вопросу.
Пока мы обсуждаем, нравится нам искусственный интеллект или нет, весь мир вкладывает в него огромные деньги. По данным Stanford AI Index, в 2025 году мировой объём частных инвестиций в ИИ достиг 344,7 миллиарда долларов — более чем в два раза выше уровня предыдущего года.
Вокруг искусственного интеллекта и роботизации сейчас строятся новые отрасли. Создаются модели, процессоры, автономный транспорт, медицинские системы, промышленные роботы. Страны собирают исследователей, университеты, заводы, инвестиционные фонды и технологические компании в большие экосистемы.
Один сильный разработчик может придумать отличное решение. Но современная технология редко создаётся одним разработчиком и даже одной компанией. Для неё нужны оборудование, вычислительные мощности, данные, деньги, производство, рынки сбыта и возможность работать с лучшими специалистами из разных стран.
Международная кооперация даёт скорость и масштаб. В космосе, медицине, микроэлектронике и программном обеспечении совместные проекты часто сильнее того, что одна страна способна сделать в одиночку.
А мы сегодня оказались в положении, когда эта кооперация для России заметно сужена. После 2022 года экспортные ограничения затронули микроэлектронику, оборудование для производства полупроводников, станки с числовым программным управлением и другие технологии. Нельзя говорить, что нас полностью отключили от всего мира. Но доступ к оборудованию, компонентам и партнёрствам стал сложнее, дороже и дольше.
И пока наши отдельные компании пытаются решать задачи внутри страны, с ними конкурируют международные экосистемы из компаний, лабораторий, университетов и инвесторов.
Это уже другая конкуренция.
У России по-прежнему есть сильные инженеры, математики, программисты и исследователи. Есть Яндекс, Сбер и другие компании, которые создают собственные технологии. Поэтому мне не близки разговоры о том, что у нас ничего нет и мы ничего не умеем.
Но одного наличия умных людей недостаточно.
В Глобальном инновационном индексе WIPO за 2025 год Россия занимает 60-е место среди 139 экономик. При этом по человеческому капиталу и исследованиям — 28-е, а по результатам в области знаний и технологий — 62-е.
Я понимаю эти цифры так: люди у нас сильнее, чем система, которая должна превращать их знания в массовый технологический результат.
И мне от этого действительно печально.
Мы часто называем Россию великой страной. Я тоже хочу, чтобы она была великой. Только где будет место России через десять, двадцать или тридцать лет, если сейчас весь мир занят искусственным интеллектом и роботизацией?
Я спрашиваю это не со злорадством и не для того, чтобы ещё раз сказать, как у нас всё плохо.
Наоборот. Мне хочется понять, за счёт чего Россия будет сильной в будущем.
Останемся ли мы страной, которая в основном продаёт сырьё и покупает результаты чужой мысли? Или сможем экспортировать собственные технологии, оборудование, программные продукты, медицинские решения и автономные системы?
Будем ли мы находиться в первых рядах по доле в мировой экономике, привлекательности для туристов, экспорту технологий и качеству жизни? Или продолжим доказывать величие размерами территории и количеством ресурсов под землёй?
Величие — это не характеристика, которую достаточно произнести вслух.
Это результат, который виден в цифрах, продуктах, городах и в том, как живут люди.
Зачем всё-таки путешествовать
Можно было бы прочитать статистику по населению, отчёт Банка России и новости о беспилотных автомобилях, не выходя из дома.
Но я не уверен, что тогда эти данные соединились бы у меня именно так.
В путешествии сначала видишь небольшую деталь: белые перчатки водителя, чистый салон, человека в форме, отношение к рабочему месту. Потом возвращаешься домой, садишься в другое такси и замечаешь разницу. Начинаешь спрашивать, почему она существует. Смотришь на количество людей, территорию, рынок труда. Приходишь к роботизации. А затем — к вопросу о месте собственной страны в будущем.
Так работает путешествие. Оно не обязательно даёт готовый ответ. Оно нарушает привычность того места, где ты живёшь.
Ты возвращаешься домой и впервые замечаешь вещи, мимо которых раньше проходил каждый день.
Наверное, поэтому путешествовать действительно важно. Не только ради новых мест, фотографий и истории. Иногда нужно уехать достаточно далеко, чтобы по возвращении лучше увидеть собственную страну — вместе с её достоинствами, проблемами и упущенными возможностями.
А потом уже делать общие умозаключения.